"А нас-то за що?": Россия устроила Украине топливный кризис
Бумеранг, запущенный в Россию, вернулся отправителям. Теперь на Украине удары беспилотников по НПЗ, нехватка бензина, ажиотажный спрос и паническая скупка топлива. Киевский режим сам попал в ту яму, которую рыл простым россиянам. Причем масштабы топливного кризиса куда выше тех, что провоцировались ударами украинских БПЛА по российским предприятиям нефтепереработки.
В России речь шла о срыве отпускного сезона, росте цен на топливо и за ним на все остальные товары, а также о социально-экономическом кризисе накануне парламентских выборов. На Украине сами руководители страны говорят о полноценной гуманитарной катастрофе, которую она с началом отопительного сезона может и не пережить.
После российских ударов по портам, судам и фактического отрезания Украины от Черного моря экспортеры вынуждены переориентировать поставки своей продукции на автотранспорт, чтобы сохранить хотя бы часть прибылей. Это создает повышенный спрос на дизель. При этом предложение неуклонно падает, потому что украинские НПЗ теперь день за днем ловят ответку за то, что творилось этим летом в России.
Смешнее всего то, что за счет поставок из-за рубежа украинцы компенсировать топливный дефицит в полной мере не могут — и это тоже прямой результат их отчаянных попыток нагадить России. Российское правительство, как известно, запретило экспорт дизеля за пределы страны и начало срочно импортировать топливо из-за рубежа. Поэтому на мировом (и особенно на европейском) рынке теперь тоже повышенный спрос и дефицитное предложение на продукты нефтепереработки.
И это уже приводит к переориентации поставок на покупателей топлива, которые дают более высокую цену (Украина к таким, разумеется, не относится).
Например, Турция, оставшись без российского дизеля, начала скупать всю продукцию греческих НПЗ, которые до этого снабжали топливом Украину.Итог закономерен. Украинцы в ожидании тотального подорожания и дефицита скупают по заправкам солярку. Что естественным образом еще быстрее ведет к тому самому подорожанию и дефициту.
Пока процессы только разворачиваются, но горизонт у украинского топливного кризиса куда дальше, чем у российского, и последствия ожидаются куда масштабнее. Верхушка режима в Киеве уже видит в недалеком будущем гуманитарную катастрофу и вполне откровенно предупреждает, что грядущий отопительный сезон страна может и не пережить.
Сразу несколько министров ушедшего в отставку правительства советовали населению перебираться на зиму к родне в райцентрах и хуторах, где тепло — от печки. Сам Зеленский оправдывался перед европейскими спонсорами сложностями в подготовке к отопительному сезону и признавал, что ждет тяжелую зиму. Новое правительство предупреждает, что отключения тепла и света зимой могут длиться неделями, и тоже советует эвакуировать крупные города.
При этом радоваться, что итог затеянной Киевом эскалации вправил кому-то в стране мозги, не приходится. Если кому и вправил, то эти люди предпочитают помалкивать. Высказывающиеся склонны широко закрывать глаза и не видеть элементарных причинно-следственных связей.
Вы хотели тотальной войны в воздухе — вы ее получили. Ваши руководители заявляли своей целью, чтобы простой народ в России прочувствовал войну, — он прочувствовал и теперь готов приветствовать самые жесткие военные решения по Украине, чтобы поскорее покончить и с этой войной, и с режимом Зеленского. При этом и украинский народ вполне прочувствовал войну. И еще не так прочувствует — и даже в таких деталях, как отсутствие в целых регионах солярки и километровые очереди к автозаправкам.
Все беды Украины — от принятого Западом и собственным агрессивным меньшинством решения сделать ее анти-Россией. Не просто не-Россией: страной, которая живет сама по себе и идет своим путем — хоть в Европу, хоть в рифму. Этот вариант Россию всегда устраивал и сейчас устраивает, судя по требованиям нейтрального статуса. А именно анти-Россией: страной, которая существует на противопоставлении России и ради борьбы с ней. Оказывает заказчикам антироссийские услуги, чтобы ее за это взяли в Европу.
Итог такого выбора — убиться об Россию. Потому что запущенные бумеранги всегда возвращаются. И бьют с утроенной силой. С силой России.
Сейчас именно это и происходит.
https://ria.ru/20260731/rossiya-2108052669.html
Что происходит с топливом на Украине
Киевская заправка, лето 2026-го. Дизель под девяносто гривен за литр (около 162 рублей), и это на двенадцать гривен дороже, чем несколько дней назад. На части колонок табло вообще без цифр: топлива нет, а рисовать пустой ценник незачем. Сергей Куюн, директор консалтинговой группы «А-95», оценивает ближайшую перспективу так: сотня за литр (около 180 рублей) — это ещё не худший сценарий. Звучит почти буднично. Но в бытовом смысле страна без топлива не осталась. Она разучилась его производить — и вот это уже всерьёз.
Как страна перестала перерабатывать нефть
Пустые колонки — только следствие. Корни тут довоенные: отрасль сыпалась годами.
К началу 2022 года на Украине формально числились шесть нефтеперерабатывающих заводов: Кременчугский, Лисичанский, Херсонский, Дрогобычский, Одесский и Надворнянский. Работал из них по сути один — Кременчугский. Пять встали задолго до нынешних боевых действий: большинство по сугубо экономическим причинам (устаревшие технологии, недозагрузка, неспособность конкурировать с более современными зарубежными НПЗ), а Лисичанский оказался в зоне, охваченной войной ещё с 2014 года. Отрасль угасала в мирное время. Война просто добила остаток.
По данным отраслевого издания OilCapital, Кременчугский НПЗ закрывал до трети внутреннего спроса — порядка 2,5–3 миллионов тонн топлива в год при общем потреблении страны около двенадцати миллионов тонн. В мае 2022-го серия ударов вывела его из строя. Тогда картина сложилась окончательно: на территории Украины не осталось ни одного действующего крупного НПЗ.
Тут нужна оговорка. Даже эти пять полумёртвых заводов не закрывали спрос по качественным маркам: топливо европейских экологических стандартов приходилось ввозить и в мирные годы. То есть импортозависимость возникла не в 2022-м — она лишь стала тотальной. И всё же разница между «завод стоит» и «завода нет» кажется формальной ровно до первого кризиса. Стоящий завод можно перезапустить за недели, разрушенный не восстановишь и за годы. Когда нужно срочно заправить комбайн в разгар уборочной, эта разница становится решающей. Собственная переработка — это буфер: внешние ценовые скачки сглаживаешь, покупая сырьё, а не готовый продукт. Вот этого буфера Украина лишилась полностью.
Топливо с другого конца Европы
Короткая логистика до войны стоила дёшево. Дизель шёл из России и Беларуси по трубе, по железной дороге, через черноморские порты. Небольшое транспортное плечо означало низкие издержки и относительно стабильную цену: соседний поставщик амортизировал колебания не хуже собственного завода.
С началом боевых действий эти каналы исчезли за считаные недели. Порты Чёрного моря оказались заблокированы, минированы или под обстрелом. Трейдерам пришлось строить цепочки заново — буквально с другого конца континента.
Показательна судьба одного маршрута. Летом 2022-го в дунайский порт Рени, сохранивший работоспособность, начали заходить танкеры с нефтепродуктами из Амстердама, крупнейшего европейского хаба по торговле топливом. Расстояние около 3,6 тысячи морских миль, время в пути порядка трёх недель. Раньше украинские трейдеры ориентировались на короткие плечи из Средиземноморья и от соседей, а теперь горючее возили через половину Европы. В цепочку впервые вошли поставки из Германии, Нидерландов и Бельгии, а единственный дунайский порт Молдовы, прежде малозначимый Джурджулешты, внезапно стал важным хабом.
Перестройка логистики — штука двойственная. С одной стороны, сам факт, что маршруты пришлось перекраивать через пол-Европы, говорит о размере провала. С другой — рынок это реально вытянул за месяцы. Только у контрмеры своя цена. Каждая тысяча миль — это фрахт, страховка и время, пока деньги заморожены в грузе. И каждая новая миля — это ещё одна точка, где маршрут можно оборвать. Топливо дорожало ещё до того, как пересекало украинскую границу.
Из чего собран литр
За ценой на колонке прячется не одно число, а несколько слоёв. Разложим.
- Импортная котировка. Своей переработки нет — значит, Украина покупает готовый продукт по европейским оптовым ценам, ориентируясь на хабы северо-западной Европы и Средиземноморья. К базовой котировке добавляется наценка поставщика и, отдельной строкой, надбавка за военный риск: страховые тарифы на грузы украинского направления выше обычных из-за угрозы обстрелов и мин.
- Налоги. В марте 2022-го Верховная Рада экстренно обнулила акциз на топливо и снизила НДС с 20 до 7 процентов, чтобы сбить ценовой шок. К 2023 году акциз вернули, сниженный НДС в семь процентов оставили как компромисс. При девальвации гривны налоги начисляются на более высокую базу, и в национальной валюте нагрузка растёт сама собой.
- Внутренняя логистика. От дунайских портов топливо надо дотащить вглубь страны — по повреждённой железной дороге, по дорогам под обстрелом, фурами, которые сами становятся мишенью. Часть нефтебаз разрушена, хранить негде, поэтому рынок работает малыми частыми партиями. А это дороже.
- Розничная маржа. Разница между оптом и ценой на колонке, из которой АЗС покрывает аренду, зарплаты, оборудование и прибыль.
Четвёртый слой в кризис оказывается самым коварным как раз потому, что он тоньше всех. Весной 2022-го власти пытались держать розницу административно, фиксировали потолок цен. Импортёрам это стало невыгодно, завоз почти встал. Регулирование отменили, импорт ожил — но взамен цена лишилась потолка.
Что бывает, когда опт догоняет розницу, страна уже видела. В июне 2024-го, по данным OilCapital, оптовая цена дизеля доходила до 93–95 гривен за литр (около 167–171 рубля) при рознице ниже 90. Такие эпизоды инверсии, когда опт оказывается дороже розницы, повторяются раз за разом. Заправка продаёт в минус и надеется на будущую стабилизацию. Крупная сеть это переживёт. Мелкая уходит с рынка — и предложение сжимается ещё сильнее.
Куюн описывает эту механику без иллюзий. Вспоминает Португалию, где просчитали стоимость обязательного топливного резерва (обслуживание хранилищ, кредиты, финансирование) и отменили его, потому что всё это неизбежно легло бы на цену на колонке. Даже мирная страна сочла резерв слишком дорогим для потребителя — тем более этот груз ощутит украинец. Отсюда его вывод: «Платить за всё будет украинский потребитель, как всегда у нас бывает». И это не цинизм, а описание устройства. У импортёра без своей переработки любой резерв, любая страховка, любая миля плеча в итоге зашиты в литр — и оплачивает их тот, кто заливает бак.
Хрупкость без буфера
У страны с работающей нефтепереработкой между внешним шоком и потребителем стоит несколько прокладок. Свой завод, перерабатывающий подешевевшее сырьё. Свои запасы в резервуарах. Экспортные потоки, которые в трудный момент можно завернуть на внутренний рынок. Это как подвеска у машины: яму чувствуешь, но не позвоночником.
У чистого импортёра без резервных хранилищ подвески нет вообще. Удар по нефтебазе, скачок европейской котировки, просадка гривны доходят до колонки почти без смягчения — так удар от ямы на машине без подвески отдаёт прямо в позвоночник.
Российские удары приходятся именно сюда — по тому, что и так было тонким. Разрушены не только заводы, но и хранилища: по имеющимся данным, выведены из строя десятки нефтебаз. Число уничтоженных заправок, по данным телеграм-каналов, освещающих ход боевых действий, перевалило за полторы сотни. Цифра оценочная, но масштаб она передаёт. Заправки вдоль трасс Киев–Харьков и Днепр–Харьков под прицелом, в Днепропетровской области атаки идут почти ежедневно. Расчёт тут двойной: и лишить армию горючего, и не дать стране накопить запас, заставить жить от партии до партии.
Хотя называть украинский рынок пассивной жертвой было бы неверно. Диверсификация поставщиков, освоение дунайского коридора, договорённости с соседями по ЕС — это реальные ответы, а не декларации. Весь вопрос в том, успевают ли они за темпом разрушения. Пока не успевают.
Что будет к зиме: три сценария
К осени-зиме 2026-го рынок подходит с несколькими развилками. Фон везде один: отопительный сезон и проблемы в энергетике поднимут спрос на топливо, в том числе на дизель для генераторов. Различается сила толчка.
Базовый сценарий — управляемый рост. Основные маршруты держатся, европейский рынок без экстремальных шоков. Цены растут, но без обвала: ориентировочно на 10–20 процентов от летних уровней, с более заметным подъёмом по дизелю под уборочную и отопление. Логистика через Дунай расширяется, поставщики диверсифицируются. Тяжело, но система дышит.
Стресс-сценарий — совпадение ударов. Атаки по инфраструктуре усиливаются, дунайские порты работают с перебоями, гривна проседает, а европейские котировки идут вверх. Тогда сбываются прогнозные вилки, которые сегодня звучат как страшилка: дизель 110–150 гривен за литр (около 198–270 рублей), бензин 100–120 (около 180–216 рублей). Мелкие АЗС уходят массово, возвращаются очереди и лимиты образца 2022-го, топливо — в приоритет армии и критической инфраструктуре, гражданским по остаточному принципу. Под особым ударом село: дорогой дизель делает золотыми и уборку, и вывоз зерна фурами при заблокированных портах.
Оптимистичный сценарий — стабилизация. Мировые котировки успокаиваются, логистика укрепляется, ключевые маршруты не рвутся. Цены остаются высокими по довоенным меркам, но перестают лететь вверх. Оговорка одна, и она решающая: этот сценарий упирается не в экономику, а в военную динамику. Без спада интенсивности ударов и разблокировки портов он так и останется благим пожеланием.
Есть и косвенные каналы, которые сужаются. По утверждениям украинских телеграм-источников, часть дизеля приходила на Украину опосредованно — через Турцию, куда его поставляла Россия. Если эта цепочка действительно работала, удары по российским НПЗ её перекрывают. А внешняя помощь, на которую рынок какое-то время опирался, перестаёт быть бесплатной: глава польского Минклимата Анна Москва прямо заявила, что страна прекращает даровые поставки топлива Украине и переводит их на рыночную основу. Бесплатное закончилось. Теперь считать будут по тому, сколько сможешь заплатить.
Во всех трёх сценариях одна деталь неизменна: база остаётся хрупкой. Меняется лишь то, насколько сильно по ней ударят.
Свежие комментарии