Мигранты нападают на детских площадках и парках для выгула животных. Почему и что делать России?

Хотелось бы вернуться к одной из важнейших новостей последнего времени — случаям нападения мигрантов на детей на площадках. Под домашний арест отправили гражданку Азербайджана, которая в Мытищах отомстила восьмилетнему мальчику за то, что он наступил ее сыну на ногу: завели уголовное дело.

Примерно в то же время в Москве мигрантка из Киргизии ударила 10-летнего мальчика по лицу и обещала отправить «назад в деревню» за то, что он вступился за брата. Говорят, ее ждет депортация, но точно не известно.

Почему нападения на площадках столь важны на фоне остальных новостей? Потому что таких случаев уже много и будет все больше. Мы вступаем в пору противостояния двух категорий населения: коренных россиян, усвоивших новые правовые нормы, и приезжих.

Все больше конфликтов будет происходить в России именно на детских площадках. Второе место прогнозируемых инцидентов — прогулочные зоны для собак. Дети и животные — отношение к ним характеризует правосознание. Это слабое место для людей c тонким слоем бытовой и правовой культуры. Именно здесь будет рваться.

С киргизкой, которая ударила ребенка, все понятно. На мой взгляд, нужно расширять перечень оснований для приобретенного гражданства и включать туда не только уголовные статьи о преступлениях против личности, но и многократные административные нарушения.

Российская Федерация должна объявить официальный подход к миграции: мы не ввозим преступность и сниженную культуру.

Два раза плюнул на улице и пьяный приставал к прохожим — сдавай паспорт. Ударил ребенка? Денатурализация. Все твои дети сразу трактуются как дети лиц, не имевших права пребывания в России, и депортируются вместе с тобой. Тут рассуждать не о чем — нужно принимать законы и действовать.

Местным лучше не гулять

Куда интереснее поговорить о том, почему почему проблема мигрантов острее всего прорывается в их взаимоотношениями с молодыми женщинами (насилие), а также с детьми и животными?

«Мигрант плюнул 11-летней девочке в лицо». «Уроженка Азербайджана ударила восьмилетнего мальчика за то, что наступил ее сыну на ногу».

Давно не редка стрельба по детям — мешают мигрантам отдыхать. Площадки стали местом напряжения. В спальных районах мегаполисов и в самых центральных дорогих районах столиц у нас одна и та же картина: на каждой площадке сидят словно бы сиднем женщины в хиджабах, которые объединяются в группы, занимают лавки и в буквальном смысле часами громко трещат на чужих языках или болтают по громкой связи с родней.

Они не работают, в отличие от российских женщин. Живут, как правило, в сильной тесноте, поэтому с радостью проводят время на улице. Их дети тоже держатся вместе. Так как у местных детей мамы в основном днем на работе, мигрантами эти дети воспринимаются как слабые — за них некому вступиться.

Особенно плохи дела на площадках в центре столиц: дворники, строители, работающие в центре, снимают квартиры в складчину сразу на несколько семей. На детских площадках внутри Бульварного кольца или возле Эрмитажа сегодня гуляют почти без исключения только дети трудовых мигрантов.

Причина: среди местных коренных жителей много сверхсостоятельных семей, их дети — с нянями, гувернантками, на кружках и в закрытых студиях. Дети единичных семей среднего достатка, которые встречаются в богатых районах, на площадках оказываются в меньшинстве и предпочитаются вовсе туда не ходить.

Всегда наготове

Причина родительской агрессии приезжих в том, что любой иммигрант чувствует себя в чужой стране в недружественной враждебной обстановке и заведомо настроен отражать атаки и атаковать первым. Поэтому у нас столь часты эксцессы с мигрантами-родителями.

Вообще-то в Средней Азии, в патриархальном мусульманском обществе, место детей — последнее в иерархии. Дети-девочки стоят ниже всех, мальчики — выше только девочек и матерей. Но ниже мужчин и стариков, в семье статус мальчика — ниже статуса взрослых родственников мужского пола и друзей отца. Жизнь и здоровье ребенка в традиционной узбекской или таджикской семье мало чего стоит.

Тем более — его достоинство. В Таджикистане, Узбекистане или Азербайджане родители не колотят друг друга на детских площадках, потому что там ребенок не стоит таких жертв.

Здесь они ввязываются в драки, поскольку заведомо настроены на необходимость давать отпор. А скученное нахождение на площадке не работающих мам в хиджабах и отсутствие рядом родителей местных детей делает такие акты заступничества безнаказанными.

Вернее, до последнего делали. Колочения наших детей мигрантками начались не вчера. Просто долгое время они не сопровождались жестким наказанием.

Почему в принципе колотят? Ну просто там это еще норма.

В России 30 лет назад было нормой дать ребенку на улице затрещину. Оттаскать чужого сына за ухо. У мигрантов дома — примерно как у нас в 80-е. Ценность жизни и личности ребенка околонулевая. Правовое взросление народа начинается с отношения к детям. Это самое тонкое и зыбкое место в правосознании. Неудивительно, что именно здесь и рвется.

Собакам в городе не место, а котов — на привязь?

Другое место, где прямо сейчас прорывается наш уже скорее формационный конфликт с мигрантами, — это отношения с животными.

Параллельно «детским» новостям идут сообщения о все учащающихся случаях мучения мигрантами животных: держали своего кота в коридоре, привязав к туалету. В Екатеринбурге мигрант избил собаку в лифте. В Кургане мигрант на чужой даче избил собаку доской.

Есть и примеры совмещения двух тем. Пожалуйста: мигрант из Афганистана стрелял в собаку, а попал в ребенка. Зачем стрелял? По его мнению, собаки среди людей жить не должны. Собака в исламе вообще грязное животное. Особенно не любят их таджики, в дом не пускают.

Меня саму, когда я гуляла с собакой в нашем дворе в Петербурге, окрикнул таджик. Он, показывая глазами на собаку, буквально презирительно прокричал: «Потом будешь этими руками ужин готовить. Как не стыдно?»

Я тогда писала об этом происшествии в соцсетях — в ответ получила море рассказов от других горожан, которые тоже сталкивались с презрением к собакам со стороны мигрантов. К одной женщине, тоже в Петербурге, подошел дворник и сказал, посмотрев на собаку: «Выкинь. Чтобы завтра я его здесь не видел».

Женщина позвала взрослого сына. Выяснилось, что дворник всех собак считает грязными, а конкретно эту советует удавить, ведь она старая и вообще непонятно, зачем ее терпеть.

Человек и баран

Жестокое обращение с питомцами еще не самое страшное. Посмотрим на другую категорию новостей — о баранах. В Красноярске мигранты притащили в квартиру живого барана, чтобы его зарезать. Аналогичная история в Томске.

С тех пор как в России запретили резать баранов где попало, мы получаем сообщения о баранах в многоквартирных домах. В случае с животными нас всех, безусловно, помимо менее к ним гуманного отношения и отсутствия правовой культуры обращения с животными, пугает куда меньшая отстраненность приезжих от убийства животных.

То же самое пугает в утилитарном отношении селян к скоту и домашним питомцам. Прежде всего — готовность убивать. Я прожила в современной деревне девять лет и, скажу вам, большинство нынешних деревенских жителей не имеет скотины вообще, а из тех, кто ее держит, единицы убивают скот сами. Для этого в русских деревнях есть отдельные люди. Как правило, фермеры. Причем не все.

В отношении человека с мясом есть несколько степеней отстраненности от забоя. Нулевая отстраненность — когда сам можешь забить скотину. Другой уровень — когда ты ее вырастил, но ведешь на забой к чужому человеку, сам же потом разделываешь туши. Третий уровень — когда вообще не можешь держать животных на мясо, даже если все сделают за тебя. Четвертый — когда ты покупаешь цельное мясо в магазине и сам его разделываешь, режешь, заготавливаешь. Пятый уровень — готовка дома разных котлет из фарша, который вообще никак не напоминает исходное животное.

Шестой уровень — покупка и приготовление полуфабрикатов. Есть еще седьмой — употребление мясных продуктов только в кафе, столовых, ресторане — чтобы не видеть даже сырых полуфабрикатов. Уровень отстранения от убийства животного номер восемь — отказ от употребления мяса.

Горожане и большинство деревенских жителей России сегодня в отношении к мясу находятся на четвертом уровне и выше. Более близкое расположение к забою кажется ужасным и диким.

При этом любой деревенский житель в России знает: если нужно забить скотину, а в деревне есть выходцы из Средней Азии, идут к ним, они возьмутся за такую работу, они не отстранены от убийства.

В этом смысле резня баранов воспринимается коренным жителем России почти всегда как проявление дикой культуры и готовности совершить убийство, следовательно, люди, спокойно режущие барана, тем более в ритуальных целях, воспринимаются как источники опасности.

Ну и совсем уже страшное — зоофилия. Я писала об этом отдельно.

Вместе с обживанием нашей страны мигрантами из Средней Азии мы получили волну зоофилии. Вопреки расхожему мнению, я не считаю, что их культура потакает сексуальным контактам с животными. Дело в укладе: эти люди живут в глухих горных деревнях, где отношения с женщинами табуированы, а для осуждения зоофилических контактов нет достаточно свидетелей, людей мало.

В итоге к нам приезжают люди, выросшие в условиях, когда зоофилия де-факто не осуждается, потому что не видна.

У нас проблема: Россия импортировала в страну миллионы людей не только сниженной бытовой культуры, но и отсталого правового сознания. Прямо сейчас эта отсталость бьет по трем самым незащищенным категориям: молодым женщинам, детям и животным.

Коренные россияне знают, что женщин, детей и животных защищает закон. Люди, приехавшие из стран, где слабые не защищены, этого не знают. Скольким еще девушкам предстоит быть изнасилованными, скольким мальчикам и девочкам побитыми, скольким собакам и кошкам изувеченными, прежде чем приехавшие усвоят нормы поведения, никто не знает.

Лет черед 30 и в Средней Азии будут знать, что слабый защищен законом. Проблема в том, что к тому времени все, кто этого не знает, могут спокойно приезжать к нам.

Автор: Анастасия Миронова