Билет в один конец: семью приезжих выдворяют после того как узнали, что у них ВИЧ

Мечта о новой жизни

Замира и её муж Равшан приехали в Россию в 2015 году. Как и тысячи других мигрантов, они искали работу и стабильность. Москва встретила их суетой, длинными очередями в миграционных центрах и надеждой на будущее. Равшан устроился на стройку, Замира работала в небольшом магазине, помогая родственникам.

Они снимали скромную квартиру в Подмосковье, копили деньги и строили планы. Жизнь текла своим чередом, пока Равшан не решил оформить патент на работу.

В миграционном центре в Сахарово он сдал все нужные анализы, включая тест на ВИЧ — обязательное требование для иностранцев. Прошло несколько недель, а ответа всё не было. Равшан решил наведаться в центр лично. Там его ждал удар: анализ показал ВИЧ. «Я не поверил, думал, ошибка какая-то», — вспоминал он позже. Но повторный тест подтвердил диагноз. А вскоре Замира узнала, что тоже заражена. Их мир рухнул в один момент.

Замира признаётся, что поначалу отказывалась верить. Она искала информацию в интернете, пыталась убедить себя, что здорова. Но реальность была неумолима: ВИЧ стал частью их жизни. «Без Равшана я бы не справилась. Он держал меня, не давал опустить руки», — рассказывала Замира. Они обратились в частную клинику, где им объяснили, как жить с таким диагнозом, и начали лечение. Это дало надежду, но не решило всех проблем.

Радость и новые испытания

В 2019 году Замира узнала, что беременна. Это был сложный момент: страх за здоровье ребёнка смешивался с радостью. В коммерческой клинике супругов поддерживали на каждом этапе. Врачи объяснили, что при правильной терапии риск передачи ВИЧ ребёнку минимален.

Замира строго следовала рекомендациям, и в итоге родила здоровую девочку. «Когда я впервые взяла её на руки, я снова захотела жить», — делилась она. Дочь стала для них светом в тёмном тоннеле.

Через четыре года у пары родился сын. Но радость от его появления была омрачена: буквально на следующий день после выписки из роддома Равшан уехал на заработки в Подмосковье и пропал. Замира осталась одна с двумя детьми, измученная родами и тревогой. «Я не знала, что делать. Звонила ему, но телефон был выключен. Мама и братья помогали с детьми, а я только плакала», — вспоминала она.

Спустя несколько дней выяснилось, что Равшана задержали. У него истёк срок действия документов, а ВИЧ-статус стал поводом для немедленного разбирательства. Мужчину поместили в изолятор, где он провёл месяц. Для Замиры это был кошмар: она только вернулась из роддома, а её муж оказался за решёткой. «Дочке сказали, что папа уехал домой, в Таджикистан, и мы скоро к нему поедем. Она всё ждала, когда он вернётся», — рассказывала Замира.

Выдворение: конец российской мечты

После месяца в изоляторе Равшана выдворили из России. Его ВИЧ-статус и нарушение миграционных правил сделали своё дело. Закон суров: иностранцев с ВИЧ в России не лечат за государственный счёт, а при выявлении диагноза их депортируют. Исключения есть только для тех, у кого в России есть близкие родственники с гражданством, но у Равшана таких не было.

Замира осталась одна с двумя детьми. Оформление документов на новорождённого сына заняло почти полгода. Всё это время она жила в страхе: что, если её тоже задержат? В итоге ей пришлось покинуть Россию вместе с детьми. «Я не хотела уезжать. Здесь осталась моя мама, мои братья. Москва стала домом», — признаётся Замира. Но выбора не было: семья воссоединилась в Узбекистане, оставив позади всё, что они строили годами.

Почему так происходит?

В России уже более 30 лет действует правило: иностранцы с ВИЧ подлежат депортации. Это касается всех, кто приезжает на работу, учёбу или длительное пребывание. Тест на ВИЧ — обязательная часть медосмотра для получения патента, визы или вида на жительство. Если результат положительный, человека ставят в «чёрный список» и запрещают въезд. Даже если у мигранта есть семья, работа и дом в России, это не всегда спасает.

В некоторых странах, куда депортируют таких людей, доступ к лечению ВИЧ ограничен или отсутствует вовсе. Например, в Туркменистане официально заявляют, что ВИЧ в стране нет, а значит, и терапии для больных не предоставляют. Для многих выдворение становится не просто потерей работы, но угрозой для жизни. Без антиретровирусной терапии ВИЧ может привести к тяжёлым последствиям.

Мигранты, узнав о своём диагнозе, часто скрывают его, боясь депортации. Они не обращаются в государственные клиники, а ищут помощи в частных центрах или вовсе отказываются от лечения. Это создаёт риски не только для них, но и для окружающих, ведь без терапии вирус может распространяться.

Что делать, чтобы остаться?

Для мигрантов с ВИЧ есть небольшой шанс остаться в России, если у них есть близкие родственники с российским гражданством — например, супруг или дети. В 2016 году Конституционный суд постановил, что депортация в таких случаях может быть признана нарушением прав. Но на практике это работает не всегда: судебные тяжбы длятся месяцами, а мигранты часто узнают о выдворении уже в момент задержания.

Замира и Равшан не смогли воспользоваться этим исключением. Их дети, рождённые в России, не имели гражданства, а родственники Замиры не смогли доказать, что могут стать основанием для отмены депортации. Теперь семья живёт в Узбекистане, где доступ к лечению ограничен. Замира скучает по Москве, но вернуться не может — ей запрещён въезд.